Олег Буклемишев: «То, где мы сейчас находимся — это довольно странная развилка с неясными перспективами, но пока до нижней точки мы еще не доехали»
Татьяна Рыбакова
С начала года пошли плохие новости: пока граждане ужасались новым ценам в магазинах, а с прошлой недели — новым платежкам по «коммуналке», экономистов волновали более масштабные сдвиги. Бюджет трещит по швам и все больше уверенности, что расходы никак не покроют доходы. Растет объем «плохих» долгов, как потребительских, так и корпоративных, да так, что уже ЦБ уговаривает банки не бояться реструктуризовать кредиты заемщикам, которые хоть как-то платят. Будет ли у нас банковский кризис, найдет ли правительство деньги и почему ЦБ не девальвирует рубль — обо всем этом поговорили с директором Центра исследований экономической политики МГУ, экономистом Олегом Буклемишевым.
Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) предупредил о возможности банковского кризиса и кризиса плохих долгов, а к осени — и бегства вкладчиков. С вашей точки зрения, насколько этот сценарий вероятен?
— Начнем с того, что у ЦМАКП периодически выходит доклад об индикаторах опережающих рисков. Они много лет его рассчитывают и публикуют результаты, отмечая, что изменилось за прошедшее время. И в нынешнем докладе они просто обозначили, что в их системе индикаторов изменились параметры, которые связаны с состоянием банковского сектора. Оценивая положение дел в реальном секторе, они сделали вывод, что качество банковских портфелей ухудшается, что банкам становится сложнее востребовать ранее выданные кредиты ряду компаний, что их придется, видимо, как-то реструктурировать. Об этом много говорится в последнее время.
Тем не менее многие банки в прошлом и позапрошлом годах получили большую прибыль, докапитализировались, создали резервы под возможные потери. И в общем-то большого алармизма у регулятора и у других аналитиков в части банковского сектора нет.
Кроме того, я должен сказать, что банковский сектор у нас сильно концентрирован. И по факту бóльшая часть капитала так или иначе контролируется государством. Иными словами, этой части банковской системы государство всегда окажет поддержку: если не докапитализацией, то экстренными кредитами через ЦБ.
Поэтому на коротком горизонте я кризиса не вижу. Не вижу, что что-то начнет сыпаться. Общее состояние банковского сектора, который за последние три года заработал серьезную прибыль, довольно сильно вырос и стал занимать большую долю валовой добавленной стоимости страны, неплохое. И вот, принимая это все во внимание, можно сказать: да, ситуация ухудшается, ухудшается кредитное качество, рентабельность в народном хозяйстве, высокие реальные ставки, предприятиям сложно обслуживать кредиты — все это абсолютно верно, но пока вот непосредственно завтра банковский кризис, мне кажется, не просматривается.
Если и начнет что сыпаться, то это, скорее всего, будут небольшие банки, которые можно даже не спасать, поскольку они будут незаметны на общем фоне состояния банковского сектора. Хотя, возможно, и им помогут: кто-нибудь вольет капитал, большие банки что-нибудь проглотят. Для того чтобы кризис состоялся, нужно ухудшение положения системных игроков, чего мы пока не наблюдаем. Системные игроки пока чувствуют себя относительно неплохо. Так что, несмотря на верные предпосылки рассуждений ЦМАКП и то, что тенденция обозначена правильная, мне кажется, что краски тут сгущены.
Вы сказали, если и будут падать, то это будут маленькие банки. Но маленькие банки у нас сейчас тоже не столько частные, сколько региональные или связанные с региональными властями, с обслуживанием региональных нужд. А у регионов сейчас дела плохи: у региональных бюджетов совокупный долг за прошлый год — 3,48 трлн рублей. Не получится ли так, что небольшие банкротства небольших банков окажутся роковыми для регионов?
— Такая тема тоже присутствует, но она про ухудшение в целом региональных финансов, про то, что денег у региональных бюджетов становится меньше, а социальные обязательства все висят на них. Это тоже важная и понятная тема.
Но она важна и понятна, скорее, не в связке с банками, потому что банки здесь проходят немного по другой линии. Все-таки муниципальных или региональных банков не очень много и в основном это карманные банки каких-то бизнесов. Вот с ними может быть проблем больше. Есть банки, которые обслуживали, допустим, угольную промышленность или металлургию, им сейчас может быть хуже, чем остальным. Но еще раз повторю, что пока в таком ручном режиме «дырки» затыкать удается. Конечно, число проблем и их разнообразие нарастают, но вот такого уж совсем: «финансовый кризис за углом» — не видно. Мне кажется, что проблемы где-то в другом месте лежат сегодня, пока они до банковского сектора в полном смысле не «доехали».
Вы сказали, что так как крупные банки, что называется, системообразующие, в любом случае либо государственные, либо как-то связанные с государством, то им поможет государство. Но будут ли у государства деньги для помощи?
— Я говорю сейчас не про капитальную поддержку, а, скорее, про кредитную со стороны ЦБ как кредитора последней инстанции — в случае чего эта поддержка будет оказана. Про бюджетные вливания, конечно, сейчас и речи идти не может, это другая история, которую если и надо будет рассматривать, то на более длительном горизонте.
Если продолжить про дефицит федерального бюджета: подсчитано, что дефицит федерального бюджета в этом году может поставить новый рекорд, увеличившись в 2—2,5 раза от рекордного же дефицита прошлого года. Нас успокаивают, что это будет максимум 4,4% ВВП, а критичный уровень — 5% ВВП, так что можно не волноваться. Но ведь если регионы не смогут закрыть свои дефициты, то конечным плательщиком будет все равно федеральный центр. То есть с учетом прогнозируемого дефицита федерального бюджета в 10 трлн рублей дефицит консолидированного бюджета явно выйдет за критичные 5% ВВП?
— Для ясности нужно посмотреть не на проценты от ВВП (там пределы довольно условны), а на номинальные показатели, поскольку это те деньги, которые вам нужно откуда-то срочно брать. И когда мы вместо 4,4% ВВП говорим о 10 трлн рублей, это звучит гораздо страшнее. В прошлом году Минфин заимствовал 7 трлн, то есть государство увеличило рынок своего долга на четверть. Это очень много, с моей точки зрения, и рано или поздно приводит к нежеланию кредиторов и дальше кредитовать, как минимум, по нормальным ставкам.
Хотя если говорить о бюджете, то его реальные перспективы станут ясны ближе к марту. Почему к марту? Потому что сейчас мы делаем выводы на основании результатов января, а всем понятно, что январь месяц «кривой»: полмесяца экономика не работает, но бюджетные деньги поступают еще по прошлогодним ставкам. Паника усиливается с учетом нового графика финансирования бюджетных расходов, который теперь смещен довольно сильно к началу года, тогда как раньше пик наблюдался ближе к его концу. Все это, понятно, создает дефицит, часть которого носит сезонный характер.
А в конце прошлого года как раз была продемонстрирована удивительная умеренность в расходах, и аналитики тоже гадают, с чем это связано. Связано ли это с тем, что, как объяснял Минфин, они с начала года авансы профинансировали, а потом уже тратили остаток? Либо это способ скрыть повышенные бюджетные расходы декабря, переместив их слегка в январь — такое подозрение тоже присутствует? Вот мы всего этого где-то до марта месяца не увидим. Мы не увидим поступления новых налогов, мы не увидим, строго говоря, темпов экономического роста, мы не поймем полный размер беды с нефтегазовыми доходами и общими расходами. Пока я вижу, что, как ранее и предсказывалось, уже в первой половине года ситуация с бюджетом должна стать несовместимой с его выполнением. Но вот насколько несовместимо, сколько нужно будет найти денег — об этом мы можем всерьез говорить не раньше марта месяца. В апреле посчитают, а в мае, наверное, выйдут на утверждение поправок в Госдуму — примерно как в прошлом году это было.
Действительно непонятно, где бюджет может вдруг выиграть.
А вот как он сможет съехать в минус дополнительно по сравнению с нынешним дефицитом, понятно. Поэтому, по всей видимости, последует довольно жесткое сокращение расходов. Я сейчас о направлениях рассуждать не буду, но вот это сокращение расходов будет иметь соответствующие общеэкономические последствия в виде спада. То, где мы сейчас находимся — это довольно странная развилка с неясными перспективами, но пока до нижней точки мы еще не доехали…
…Насчет сокращения расходов ходят слухи о том, что закроют все финансирование госпроектов, которое идет из ФНБ. Более того, я лично слышала от надежного источника, что как минимум одному проекту финансирование уже закрыли — просто поставили профильное министерство перед фактом.
— Ничего удивительного в этом нет. Всякий раз, когда не хватает денег, традиционная практика — начинать резать не социалку, не денежное содержание военнослужащих, не выплаты по государственному долгу (все это защищенные статьи), а что-то необязательное. Будут начинать с бюджетных инвестиций, будут смотреть, какие инвестиции можно безболезненно порезать с точки зрения сегодняшнего дня — ну, возможно, чуть-чуть подумают о завтрашнем дне, но основное размышление все-таки будет про сегодняшний день.
Но можно ли таким образом закрыть «дыру» в 10 триллионов?
— При желании хватит. Но после этого возникнут новые проблемы: где брать, когда один раз хватило, а в следующий раз может не хватить? Потому что один из китов, на которых зиждется нынешний бюджет, — это намерение не тратить деньги из ФНБ. Все-таки в ФНБ четыре с лишним триллиона есть, эти деньги вполне можно пустить в дело, формально этому ничего не препятствует. Можно дальше «доить» Казначейство, в котором продолжают крутиться довольно большие остатки: посмотрите на их сайт, у них там каждый операционный день размещаются сотни миллиардов рублей. То есть это тоже суммы, которые сопоставимы, по меньшей мере, с объемом ФНБ. В этих остатках и деньги, которые пока в ФНБ не зачислены, и остатки текущего бюджета, причем не только федерального, но и региональных. В общем, там сумма большая крутится, и ее тоже вполне можно начать раскассировать. Про долги я уже сказал. Да, опасно, да, все более дорого, но тоже пока еще можно. Но, повторю, то, что вы сделаете сегодня, во многом предопределяет, где не будет возможности найти финансирование завтра.
Но помимо использования тех денег, которые есть в «загашнике», как я понимаю, поднимая налоги, рассчитывали на то, что соберут дополнительные деньги еще и от этой меры. Понятно, что до марта нельзя точно сказать, поступило ли больше налоговых сборов, но есть ли уже какие-то предварительные данные о том, собирается ли какая-то дополнительная сумма или операция не удалась?
— Можно с большей или меньшей уверенностью сказать — и об этом говорят коллеги, — что тот, кто вчера платил НДС, тот просто заплатит на одну десятую больше. Так что здесь нет проблемы. Другое дело, когда речь о новых плательщиках НДС, поступления от которых вроде как тоже посчитали. Вот тут подсчитать невозможно и догадаться сложно. Речь может идти про утильсбор, который традиционно недобирали — и не доберут, скорее всего, опять. Так что будут скрести по сусекам. Не случайно зашли разговоры про легализацию и налогообложение онлайн-казино. Это уже такое совсем последнее прибежище фискала. Какие-то еще налоги хотят ввести то ли на онлайн-платформы, то ли на золото. Начались поиски: есть ли где помышковать еще? Где еще можно по чуть-чуть состричь? Никаких проблем это не решает, это просто для чиновников свидетельство того, что они стараются, что-то там делают. В этом смысле да, работа продолжится.
И главная история, я считаю, связана с экономическим ростом. Вот нет у меня уверенности, что он будет продолжаться, скорее, если мы выйдем в ноль в этом году, то будет очень хорошо. И тогда, соответственно, у вас доходы бюджета съезжают в минус — из-за снижения поступлений от НДС, от налога на прибыль и так далее.
Как понимаю, что происходит с инфляцией, тоже станет ясно не раньше марта? Или уже можно понять, будет ли она расти или снизится до искомых ЦБ 4%?
— Знаете, этим мало кто интересуется, кроме таких искренних последователей логики ЦБ и их противников. Будет инфляция 5% или 6% — для меня, честно говоря, особенной разницы нет. Когда она высокая — это проблема. Выжмет ли ЦБ свои 4% или будет 5,1%, мне кажется, разница не такая уж большая. Низкая инфляция в падающей экономике вряд ли кому-то нужна.
То есть вы считаете, что инфляция не подскочит? Даже после того, как осенью будут новые повышения тарифов, еще какие-то новые повышения после выборов?
— Конечно подскочит, но разово скорее. Такого рода вещи приводят к разовой сдвижке цен вверх. А для того чтобы инфляция росла, нужно постоянно нагнетать деньги в систему. Откуда они будут постоянно нагнетаться, уже неясно. Кредитная ставка запретительная, льготное кредитование урезано, даже бюджет перестает быть уверенным поставщиком ликвидности.
То есть опасности стагфляции где-то к концу года или в начале следующего вы не видите?
— Я, скорее, первой части в стагфляции — высокой инфляции не вижу. Если, конечно, не будет делаться попыток возгонки экономического роста на фоне замедления экономики, то я не вижу оснований для резкого повышения инфляции. У нас ставка сейчас устойчиво выше даже не текущей инфляции, а раздутых инфляционных ожиданий, чего почти никогда не было. А сейчас у нас ставка устойчиво выше инфляционных ожиданий, выше текущей инфляции. Откуда взяться инфляции в таком случае?
Если все-таки не удастся собрать столько денег в бюджет, сколько надо, со всеми поисками по сусекам и так далее — что будут делать? Что следующее в очереди на сокращение — социальные или военные расходы?
— Ну, есть разные расходы по незащищенным направлениям. Что-то выкачают из налогоплательщиков, что-то заберут у Казначейства, что-то у казино, что-то у кого-то еще. Принципиальных решений ждать не приходится, не бывает системных решений посреди года, все будет в ручном режиме. Как говорится, с миру по нитке — голому рубашка. Примерно так оно и будет происходить.
А опустить рубль, что поможет наполнить бюджет, как минимум в этом году?
— Это отдельная ветка сценариев. Пока я думаю, что если они до сих пор рубль не опустили, значит, скорее потому, что не могут, а не потому, что не хотят.
С чем это связано? Потому что существует мнение, что вообще-то курс рубля сейчас рукотворный, его чуть ли не ЦБ определяет.
— Я думаю, что это не так. Скорее бы они потихонечку выбирались из того угла, в который себя и других загнали, но, видимо, не понимают, как выбраться без зашкаливающего курсового рывка в обратную сторону. То есть никто не понимает, как удерживать узкий валютный рынок в ситуации, когда его ничего не держит. Потому что спекулятивный размах может быть довольно большой. Хотя вроде бы все под контролем, вроде бы там никаких притоков и оттоков из-за рубежа нет, все равно мы все сразу увидим, если спекулятивный капитал побежит в доллар.
То есть, подытожу, с вашей точки зрения наибольшая вероятность того, что в этом году у нас будет либо стагнация, либо небольшая рецессия с постоянным поиском налоговиками и вообще правительством дополнительных денег? При этом девальвации рубля, скорее всего, не случится?
— Именно так. Но риск девальвационный над рынком висит.
