Время на прочтение: 15 минут(ы)

Вернувшиеся и ограбленные

Как участники войны в Украине становятся удобной добычей для преступников

Автор: Юрий Георгиев

Война с Украиной не остается на линии фронта. Она возвращается в российские регионы вместе с людьми, деньгами, которыми их снабжает государство, и привычкой решать конфликты силой. Однако участники боевых действий становятся фигурантами криминальных сводок не только как агрессоры, но и как жертвы. Чаще всего они лишаются денег — их крадут, вымогают, забирают по мошенническим схемам. Военные стали удобной добычей в среде, куда возвращаются приметы 90-х: «смотрящие», «блатные», «крыша». «Региональный аспект» изучил приговоры судов и сообщения силовиков.

Нам удалось найти i (искали по ключевым словам в базе ГАС «Правосудие», а также изучали приговоры, опубликованные на сайтах гарнизонных военных судов) 53 приговора за 2025 год по уголовным делам, связанным с преступлениями против бывших или нынешних участников боевых действий. Более половины (52,3%) касаются краж (ст. 158 УК), пятая часть (19%) — мошенничества (ст. 159 УК). 
Примерно 20% преступлений против участников войны сопровождались угрозами или насилием, следует из найденных приговоров. Это грабежи с вымогательствами (ст. 161 и ст. 163 УК), а также причинение тяжкого вреда здоровью или убийства (ст. 111 и ст. 105 УК), которые изначально не были связаны с деньгами.
Дел, вероятно, значительно больше. Это сложно подтвердить документально, так как данные о многих жертвах удалены из опубликованных вердиктов, но такие выводы можно сделать по косвенным признакам: например, в части найденных документов по однотипным кражам упоминаются крупные суммы размером с выплаты военным, совпадают обстоятельства преступлений, нередко обвиняемыми становятся другие участники боевых действий.

• «У нас вроде бы не девяностые» 
• …или все-таки девяностые?
• Кражи и грабежи
• Похищения ради денег
• Мошенничество
• Масштабные схемы вымогательства
• Убийства
• Эксперты: «Эта социальная группа, очевидно, является слабым звеном» 

«У нас вроде бы не девяностые» 

В новосибирском Катково бывшего участника войны избили за отказ одолжить денег. 

Владимир Пономаренко был ранен, получил больничный и вернулся домой. 1 октября 2025 года поздно вечером, когда он уже спал, кто-то начал звать его с улицы. Ночной гость громко кричал, поэтому супруга разбудила Владимира. «Я вышел поговорить, но разговора не получилось, а я получил побои. Супруга выскочила заступаться и тоже получила», — рассказал Пономаренко.

Нападавшим, по его словам, оказался местный житель Семен Бойков, i Полный тезка Бойкова судим за вымогательство и причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть (ст. 163 и ч. 4 ст. 111 УК). После выхода из колонии он некоторое время был под надзором полиции, а в 2020 году без водительских прав сбил насмерть женщину, у которой остались три дочери и сын. Полиция не стала заводить уголовное дело, посчитав, что погибшая сама виновата. которому он ранее одолжил 15 тысяч рублей. Бойкову понадобилось больше денег, тогда он пришел к военному.

Пономаренко сначала обратился за помощью в местное отделение «Русской общины» i (российская ультраправая организация, которая придерживается националистических, консервативных ценностей, поддерживает войну в Украине, борьбу с миграцией и ЛГБТ, активно участвует в рейдах с силовиками) (почему именно туда, неизвестно), а потом снял побои — ушиб плеча и ссадины на лице — и подал заявление в полицию. Националисты отчитались об этом в своем главном паблике во ВКонтакте на миллион подписчиков. «Тебе, Сема Бойков, туда дорога — в окоп. Только так ты искупишь свою вину, никто тебя не отмажет», — угрожал представитель «Русской общины» i (имя уточнить не удалось: многие локальные активисты не называют имен; на официальных районных мероприятиях властей этот человек замечен не был) на видео. 

Однако через несколько дней дело получило неожиданное развитие. «Мы думали, что это обычные маргиналы, но история приняла ужасные обороты, — удивлялись в “общине”. — Михаил, брат [пострадавшего] участника СВО, заступился за него, и к нему приехали люди в масках, требовать внушительную сумму, на что получили отказ. Тогда бандиты достали огнестрельное оружие и сделали выстрелы в Михаила и его родственника».

Нападавшие были в балаклавах и на машинах без номеров — черной «Камри» и серебристом «Мерседесе». Мужчины получили ранения в живот и ногу. Полиция начала проверку, но об итогах не отчиталась. Местные жители писали, что агрессоров так и не поймали, а с нападением на брата участника войны и вовсе «все не так однозначно»: якобы тот сам в поисках виновных в избиении Пономаренко мог напасть на случайного человека, за что с него и требовали деньги люди на «машинах без номеров».

«У нас вроде бы не девяностые, но бандиты продолжают стрелять людей. Всякие маргиналы проявляют агрессию к ветеранам СВО, что несет плохую тенденцию», — недоумевал активист «Русской общины».

…или все-таки девяностые?

В бурятской Кяхте в августе 2024 года бывшему контрактнику, вернувшемуся с войны с ранениями, «предъявили за косяк». Местный житель Станислав Воржаков приехал к нему с несколькими мужчинами на тонированном джипе и обвинил в том, что тот сбил человека у кафе «Зодиак». Со слов военного, это не могло быть правдой: в тот день он лежал в госпитале в Крыму, следует из показаний.

Незадолго до этого визита один из знакомых попросил у военного взаймы 700 тысяч рублей. Получил отказ. Дальше разговор пошел по привычной для девяностых схеме: через «смотрящего по городу» военному передали: «блатные решили», что он должен 100 тысяч рублей, чтобы у него «не было проблем по службе» и «к нему домой никто не приходил».

Деньги, полученные за ранение, к тому времени уже закончились. Банки в кредите солдату отказали, пришлось оформлять его на брата жены. После деньги перевели «блатным», а спустя несколько месяцев бывший контрактник решил обратиться в полицию.

Воржаков вину признал и получил два года колонии-поселения. Дела в отношении части его сообщников приостановлены (из приговора неясно, на каком основании), о судьбе остальных в решении ничего не сказано.

Кражи и грабежи

Кражи у бывших и действующих военных обычно проходят по похожему сценарию: участник войны с кем-то выпивает, угощает собутыльников, засыпает, а наутро у него пропадает банковская карта, с которой списывают сотни тысяч рублей. 

Иногда обходится и без алкоголя — как в Салехарде, где военный в местном «Центре подготовки к СВО» обронил карту с написанным на ней пин-кодом. Ее подобрал инструктор «Ассоциации организаций ветеранов боевых действий» Иван Соловьев, с карты он снял около 300 тысяч рублей.

Крадут не только деньги. В Краснодарском крае один боец ЧВК «Вагнер» угнал машину у другого. В Ростове-на-Дону молодые люди катались по городу и заметили усыпанную листьями белую «Приору», которая принадлежала уехавшему на фронт мужчине. Угнать ее, впрочем, не получилось из-за проблем с аккумулятором и бдительных жителей, позвонивших в полицию.

Похищения ради денег

Неоднократно в решениях судов и полицейских сводках фигурирует еще один сценарий: участника войны заманивают на встречу или останавливают на улице, силой сажают в машину и требуют деньги, точно зная, что у вернувшихся с войны они есть. Таким образом похищение становится стандартным инструментом вымогательства. 

В Новосибирске, в июле 2024 года, днем, прямо в центре города похитили 20-летнего участника войны. Его силой запихали в машину. Как позже установил суд, преступники знали, что у похищенного есть «военные деньги». Молодого человека вывезли в лес в Первомайском районе, считающимся одним из самых криминальных в городе, избили, стреляли рядом с его головой из сигнального пистолета и требовали более полутора миллионов рублей. Он связался с сожительницей, и та привезла похитителям 95 тысяч. После этого его отпустили — собирать оставшуюся сумму — и он обратился в полицию. 

Нападавших задержали, они получили от пяти до десяти лет колонии. Пострадавший до приговора не дожил: вскоре после дачи показаний он снова уехал на войну и погиб.

В волгоградском поселке Городище участника боевых действий также похитили прямо на улице. Двое мужчин назначили ему встречу, обвинили в краже и потребовали около полутора миллионов рублей. После отказа затолкали в автомобиль, несколько раз ударили по голове. По дороге мужчине удалось выпрыгнуть из машины и сбежать.

В Ростове-на-Дону военного с тяжелым ранением головы фактически похитили под видом «проверки». Ночью он заказал через интернет насвай i (бездымный табачный продукт, который кладут под губу или за щеку; дает резкий никотиновый удар, может вызывать зависимость, в России запрещен к продаже как табачное изделие) — как объяснил потом в суде, для «расслабляющего эффекта на организм». На пути к «закладке» спросил дорогу у четверых мужчин в машине, сразу сообщил им, что военный. Те предложили подвезти, а затем напали на него, силой затолкали в автомобиль и заявили, что работают в полиции. «Решить вопрос» (то есть не возбуждать уголовное дело) предложили за 50 тысяч рублей. Он не стал сопротивляться, испугавшись, что нападавшие могут быть настоящими силовиками, и отдал военный билет в качестве залога. Затем его отпустили — «собирать деньги». Вместо этого он обратился в полицию. Перед судом предстали двое участников похищения, каждый получил по два года колонии.

Мошенничество

Мошеннические схемы в основном связаны с обещаниями «отмазать» от возвращения «на СВО», вернуть военных из плена или отыскать пропавших без вести. Солдаты становятся и жертвами телефонных мошенников — так, в Ульяновске среди десятков потерпевших по крупному делу оказались участник боевых действий и сотрудник военкомата. Они переводили деньги обманщикам, которые представлялись сотрудниками прокуратуры.

В Новосибирской области задержаны 11 человек, также подозреваемых в мошенничестве с военными. Участники схемы искали в регионах Сибири мужчин, ведущих «асоциальный образ жизни», и убеждали их подписать контракт с Минобороны. Потом с ними заключали фиктивные браки, забирали у них банковские карты или оформляли доверенности на доступ к счетам — и похищали деньги. Полиция оценила ущерб: свыше пяти миллионов рублей.

Масштабные схемы вымогательства

К концу четвертого года войны вымогательство денег у солдат поставлено на широкую ногу не только в армии (о чем подробно писали многие СМИ, вот один из примеров), но и на гражданке.

В Москве весной 2025 года силовики рассказали о масштабном уголовном деле по фактам вымогательства денег у участников войны, прилетевших в аэропорт «Шереметьево». Для этого, как посчитало следствие, местный житель Алексей Кабочкин организовал преступное сообщество. Обвиняемые предлагали военным такси по адекватным ценам, в конце поездки сумма увеличивалась: несколько тысяч рублей превращались в десятки и даже сотни тысяч. Тем, кто отказывался платить, угрожали расправой. Общий ущерб, по данным госагентств на декабрь, превысил четыре миллиона рублей, количество арестованных уже достигло 40 человек, среди них есть полицейские, которые подыскивали жертв и «заминали» дела.

Главным организатором вымогательств полиция считает ОПГ «Лобненские». Его предполагаемый главарь Игорь Бардин объявлен в международный розыск. 

В подмосковном Одинцово участник войны Иван Кудряшов и его брат Александр вымогали, крали и мошенничеством вытягивали деньги у солдат, которые лечились в больнице. В сентябре 2025 года суд вынес по этому делу приговор. 

Иван Кудряшов отбывал 18-летний срок за убийство и мошенничество, из колонии завербовался в армию. Воевал, получил ранение, попал в Одинцовскую больницу, а там вместе с братом и «неустановленным лицом», как пишет суд, организовал поборы с других лечившихся. Подельники притворялись сотрудниками военной полиции, обвиняли солдат в финансировании Вооруженных сил Украины, отбирали под этим предлогом смартфоны и переводили себе деньги через приложения банков. В ход шли также угрозы возбудить дела о торговле наркотиками. Общая сумма награбленного, по версии обвинения, превысила шесть с половиной миллионов рублей.

Александра приговорили к десяти годам колонии строгого режима, при этом его участие в войне суд счел смягчающим обстоятельством. Его брат, которого обвинили также в самоволке, получил по совокупности с неотбытым сроком 29 лет колонии особого режима. В суде оба брата заявили, что хотят отправиться на фронт.

Убийства

Особняком стоят уголовные дела об убийствах или тяжком насилии против вернувшихся с войны. Чаще это бытовые разборки на фоне употребления спиртного — как, например, в Ростове-на-Дону, где один бывший «вагнеровец» зарезал другого, или в Волгограде, где военный поплатился жизнью за попытку избить уголовника. Иногда присутствует «идейный» мотив, как в Приморье, где мужчину избили за вывешенный на доме флаг подразделения, в котором он служил. Порой насилие также связано с деньгами.

В окупированной Россией крымской Феодосии действующий военный не смог вернуть долг бывшему штурмовику Максиму Федорычеву, и тот его избил до потери сознания, проломив череп, сломав два ребра и пробив легкое. Обладатель госнаграды Федорычев отделался условным сроком и объявил, что снова пойдет воевать.

В забайкальской Борзе 34-летнего Константина Эктова из Магадана, завербованного на войну из колонии, застрелили у подъезда собственного дома в ноябре 2025 года. После возвращения с фронта его включили в оперативно-розыскную группу при воинской части: он искал контрактников, находившихся в самоволке. По данным «Людей Байкала», задержания сопровождались избиениями и пытками военных и их родственников.

В убийстве Эктова признался военнослужащий Владимир Попов. Он заявил, что платил Эктову за то, чтобы он не отправлял его обратно на войну и «не трогал семью», однако во время одной из облав 80-летнюю мать Попова ударили дверью, сломав ей ногу. После этого он решил застрелить Эктова. В местных пабликах его назвали «погибшим на СВО», не упомянув реальных обстоятельств смерти. «Я сделал то, что сделал. Не жалею и считаю, что спас многие семьи, пожертвовав своей жизнью», — говорил Попов.

Эксперты: «Эта социальная группа, очевидно, является слабым звеном» 

Сообщения о вымогательствах у участников войны поступают из Приморского, Хабаровского, Забайкальского краев, Сахалинской области и Бурятии, утверждает лидер «Справедливой России» Сергей Миронов.

«Участников СВО запугивают, приходят к ним домой, угрожают близким, требуют отдать выплаты. Правоохранители и органы власти при этом часто бездействуют», — писал Миронов в сентябре 2024 года.

Бывший военный следователь, адвокат Николай Украинцев называет военнослужащих «привлекательной категорией» для преступности.

— Эта социальная группа обладает определенным материальным потенциалом, а с точки зрения попыток завладеть их собственностью, очевидно, является слабым звеном. В основной своей массе военнослужащие, как ни удивительно, законопослушны, богобоязненны и достаточно доверчивы, — считает Украинцев.

Нередко военнослужащие оказываются одновременно и потерпевшими, и обвиняемыми. Социальный портрет жертвы, как правило, совпадает с портретом преступника, объясняет специалист по правоохранительной системе, профессор социальных наук Факультета свободных искусств и наук (Черногория) Кирилл Титаев: 

— Чем больше у нас признаков общности, тем больше вероятность того, что один из нас совершит преступление в отношении другого.

Доступности военных как жертв способствуют и их «простые отношения с алкоголем». 

— Обычно либо человек сильно пьющий, либо у него есть деньги. Совмещение и того и другого — довольно редкое явление, — отмечает Титаев.

Он дополняет: на войне оказываются, как правило, «не очень хорошо образованные люди, изначально без нормального достатка и часто не имеющие сильных семейных связей». 

— Это вместе создает практически идеальную ситуацию для мошенников — в том плане, что человеку не с кем посоветоваться, он часто не очень технически подкован и внезапно у него появляются деньги, с которыми он не очень умеет обращаться. Раньше в категориях, обладающих хотя бы двумя из этих признаков, были пенсионеры, одинокие люди, дети-сироты, получившие право на жилье, и так далее. Сейчас к ним добавились люди, возвращающиеся со СВО, и их родственники.

Николай Украинцев вспоминает осень 2022 года, когда в России началась мобилизация: Новосибирск, где адвокат живет и работает по сей день, тогда стал одним из главных сборных пунктов за Уралом. Люди стали получать выплаты, многие подобных денег прежде никогда не видели. Средства они начали тратить в том числе на разные «сомнительные схемы», рассказывает Украинцев.

— У криминалитета хватает мозгов дать тем, у кого есть деньги, по голове, а мошенники — другая преступная категория, которая обладает специальными познаниями в области финансового администрирования, составления договоров. Механизмов завладения собственностью со времен Остапа Ибрагимовича существует очень много. 

Личные данные военных преступники могут узнавать из утечек, в том числе от кредитных учреждений, считает Украинцев. 

В целом, новая категория жертв мало чем отличается от других, но обладает «чуть большей социальной защищенностью»: когда в отдел полиции приходит человек с карточкой ветерана, то ему сложнее отказать в возбуждении уголовного дела, считает Титаев. 

При этом отягчающим признаком «ветеранский» статус потерпевших и пострадавших, как правило, не становится. Людей, совершивших преступления в отношении участников боевых действий, судят и наказывают также, как за преступления в отношении «обычных» людей, следует из приговоров. В частности, большинство изученных нами дел о кражах у военных закончились условными сроками или штрафами. 

А вот в обратную сторону война работает: если ее участник выступает в роли обвиняемого, его военный опыт может стать смягчающим обстоятельством. Например, в одном из случаев бывшего участника войны, укравшего пенсию другого участника войны, оштрафовали лишь на 20 тысяч рублей при низшем пороге по его статье в 100 тысяч. Это удобная избирательность: государство готово смягчать ответственность для «новой элиты», но не готово брать на себя обязательства по ее дополнительной защите.

Головная иллюстрация сгенерирована с помощью DALL-E