Айти, косплей и армейские контракты
Как живет Республика Саха во время войны
Автор: Владимир Севриновский
Новые ленты в старом святилище
Возле дороги стоят березы с ветвями, повязанными множеством разноцветных лент. Якутские водители останавливаются в таком месте и оставляют символическое подношение – монетку или сигарету. Иначе путь не будет добрым. Поэтому рядом с деревьями обустроена небольшая парковка. Весь декабрь в центре Республики Саха морозы под минус пятьдесят. Даже синички, кормящиеся возле берез, седые от инея. За дорогой белеет река Лена, коровы гуськом идут из теплых хотонов к водопою с подвязанными под брюхо плотными «насисечниками» – чтобы не отморозить соски на вымени. Для них во льду выдалбливают лунки, в такие холода это приходится делать часто.
Кажется, пейзаж не менялся десятилетиями – все те же пятнистые коровы, подношения духам, вечная Лена, неяркое солнце, на которое можно смотреть, почти не жмурясь, и особый ломкий хруст шагов на сильном морозе. Но среди разноцветных подношений на дереве тут и там трепещут георгиевские ленточки.
– Их вешают с тех пор, как СВО началось, – поясняет водитель, остановившийся положить монетку. – Мы почитаем память павших воинов наших. Мои племянники воюют. Некоторые уже приехали живые, слава богу. Некоторые там еще.
Несмотря на мороз, он прикладывает голые руки к ритуальной коновязи сэргэ, чтобы поблагодарить предков и получить от них энергию. На вершине столба вырезаны слова «Россия», «Якутия» и число «375» – вероятно, сэргэ было поставлено в 2007 году в честь юбилея присоединения региона к Российской империи.
Традиционные обряды якутские солдаты проводят и на войне – для этого они соорудили в прифронтовой землянке святилище, где можно ритуальное очищаться дымом и слушать камлания шаманки. По статистике Медиазоны, к началу 2026 года на войне с Украиной погибло не менее 2045 жителей Республики Саха. Это больше, чем число идентифицированных погибших из Дагестана, в три с лишним раза превосходящего ее по населению. В Якутске всюду висят портреты солдат, военные лозунги и вербовочные плакаты, в парке «Россия – моя история» выставляется трофейная техника.
Многие жители республики описывают ощущения от начала войны одинаково – это был шок. Однако открытых протестов было немного. Местный панк Айхал Аммосов (настоящее имя – Игорь Иванов) провел несколько антивоенных акций, затем, спасаясь от уголовного преследования, бежал в Казахстан. Там он просидел около года в изоляторе – российские силовики требовали его экстрадировать. Освободившись в ноябре 2024 года, Айхал уехал в Германию. Год спустя правозащитная активистка Бота Шарипжан обвинила его в пьяном нападении – девушка получила перелом лодыжки.
Во время мобилизации на протест в центре Якутска вышло около 400 женщин. Они водили традиционный хоровод осуохай и скандировали «Дайте нашим детям жить», «Нет войне» и «Нет геноциду». Их разогнала полиция. Против чрезмерной мобилизации высказывалась и депутат Госдумы, экс-мэр Якутска Сардана Авксентьева. Она заявила, что жителей республики призывают непропорционально много, если сравнивать с другими регионами. Из одного села мобилизовали десятки человек. Впрочем, Авксентьева быстро опубликовала опровержение со ссылкой на главу республики Айсена Николаева. Более трехсот «ошибочно мобилизованных» вернулись домой.
Большинство якутян переживали «шок» тихо. Впоследствии некоторые убедили себя в необходимости войны. Как и вся страна, они приспособились – покупают китайские товары вместо японских, освоили серый импорт, привыкли к тому, что близкие уходят на фронт. Даже включили новую атрибутику в старинные ритуалы.
Водитель заканчивает обряд и, потирая озябшие руки, садится обратно в машину – новенький китайский внедорожник, к которому на зиму приделаны второе лобовое стекло и пленки на боковые стекла. Каждая поездка в другой район в холода – испытание. Здесь постоянно слышишь истории чудесного спасения от гибели после того, как мотор заглох.
Машина трогается с места, подскакивая на ребристой обледеневшей дороге. Прогноз обещает «резкое потепление» – с –47 до –40.
– Спасибо богу, что я родился в Якутии, – широко улыбается водитель. – Родился бы где-нибудь в Африке или Индии, голодал бы. А здесь хорошо. Холодно, но хорошо.
Республика и война
Несмотря на мороз, дети в Якутске бодро катаются с горки, а ребята постарше устраивают молодежные фестивали – самый известный называется «Хотон», по якутскому слову, обозначающему коровник. Там особенно ясно, на каком перекрестке культур находится Республика Саха: девушка в маске Битлджюса общается с подругой, одетой, как героиня аниме, и все вместе они смотрят на танец подростков, наряженных в Волка и Зайца из «Ну, погоди!». У другой участницы самодельная шапка с крупной надписью Roblox – недавно эту онлайн-платформу заблокировали в России.
Призрак войны заглядывает и сюда – одна косплейщица ходит в бронежилете с бело-сине-красным шевроном, а парень в костюме космодесантника из вселенной «Вархаммер 40000» фотографируется с футуристическим автоматом под российским флагом:
– Это такая игра, стратегия, – поясняет он. – Обычное пушечное мясо.
Несмотря на удаленность, война напрямую сказывается на экономике и хозяйстве Республики Саха. В 2024 году страны Евросоюза и Большой семерки запретили импорт российских алмазов. Из-за этих санкций, совпавших с кризисом отрасли, чистая прибыль «Алросы» упала на 77%. Компания вынуждена закрывать низкодоходные рудники, сокращать поддержку местных бюджетов, и так глубоко дотационных. Это сказалось даже на такой отрасли как оленеводство. С 2016 года «Алроса» финансировала мониторинг миграции диких таймырских оленей. В 2024 году средств не хватило, дикие олени столкнулись с домашними – и увели больше четверти стад Оленекского района.
Коммунальное хозяйство республики работает в жестком климате, где разброс между летней и зимней температурой в некоторых районах может достигать 100 градусов. Здания стоят на сваях, чтобы не растапливать вечную мерзлоту, а от бесперебойной работы котельной зависит жизнь людей. При этом регион «лидирует» в России по доле ветхого жилья – почти половина многоквартирных домов в критическом состоянии. По словам директора Центра социально-политических технологий Владимира Инютина, износ котельных в регионе – 70–80%, тепловых сетей – 65–75%, водопроводных сетей – 60–70%. Ситуацию усугубляет уход из страны крупных производителей оборудования. Ремонт газовых турбин General Electric, снабжающих Якутск теплом, невозможен из-за санкций. Минэнерго согласовало вывод из эксплуатации с 1 декабря 2025 года второго энергоблока Якутской ГРЭС-2. Замена турбин российскими аналогами чревата резким ростом расходов газа и, как следствие, повышением тарифов.
В октябре 2025 года Законодательное собрание республики приняло поправки в региональную Конституцию, ограничивающие местное самоуправление. Теперь муниципалитеты не смогут распоряжаться финансами, назначать референдумы и контролировать использование земель, выборы их глав отменены. Многие жители, в том числе «государственники», приняли эту новость с негодованием:
– У нас люди выбирали себе глав всегда, испокон веков. Сейчас эту возможность забрали.
Холодная кремниевая долина
Даже в центре Якутска сложно заказать Яндекс.Такси, попытки Delivery Club занять заметную нишу в местной доставке, предпринятые еще до покупки компании Яндексом, тоже кончились ничем. Якутяне полагаются на собственные технологии, с местной спецификой. К примеру, приложение такси InDrive позволяет водителям и пассажирам торговаться. Оно завоевало популярность не только в республике, но и в странах Азии, Африки и Латинской Америки. Принадлежащий создателю InDrive Арсену Томскому портал Ykt.ru был и медиаресурсом, и зонтичным брендом для сервисов доставки, продажи услуг и недвижимости, заменяя Avito. А компания «Майтона», созданная братьями Ушницкими, производила популярные во всем мире казуальные игры и сотрудничала с Netflix.
После начала войны Арсен Томский вывез сотрудников InDrive в зарубежные офисы, обрубив связи с Россией. Новостной сервис Ykt.ru он закрыл, опубликовав напоследок заявление:
«Мы много лет выдерживали давление, но сейчас страна всерьез закрывается от мира, нагнетается атмосфера борьбы с инакомыслием и нетерпимости к мнениям, отличающимся от спускаемых сверху. (…) Мы никогда не позволим Ykt.Ru превратиться в провластный, цензурируемый ресурс, прислужливо поддерживающий все принимаемые наверху решения».
Компания «Майтона» тоже ушла из республики, теперь ее штаб-квартира в новозеландском Окленде – братья Ушинские переехали туда еще до начала войны.
Немало якутских программистов эмигрировали во время мобилизации. Однако IT-индустрия республики не умерла. По-прежнему появляются много стартапов. InDriver сменило аналогичное приложение Drivee, а портал Ykt.ru Арсен Томский продал группе сотрудников во главе с предпринимателем Владиславом Петровым. Тот тоже уехал из страны, но быстро вернулся.
– Вслед за мной постепенно вернулись друзья, – рассказывает он. – За границей буквально пара человек осталась. Многие ребята пишут мне, спрашивают: «Есть ли место? Хочу вернуться домой, но не понимаю, что происходит в России сейчас, и не знаю, где там работать».
Теперь в Ykt.ru вместо ленты новостей – дайджест с подборками полезных статей. Они рассказывают о новых фильмах Сахавуда – якутского кинопроизводства, повышении цен, погоде. Прочие сервисы портала развиваются – за 2025 год штат компании увеличился в полтора раза. По словам Петрова, санкции на индустрии сказались слабо. Ему пришлось перейти с Google Workspace на российские аналоги, а компьютеры, благодаря легализации параллельного импорта, теперь даже дешевле. Разработчикам стало сложнее продавать игры за рубежом, но некоторые делают их в родной республике, а издают в аффилированной компании в другой стране. Петров говорит, что «люди привыкли к СВО». Его теперь не удивляют сообщения от друзей и одноклассников, что они уезжают на фронт, и просьбы, если что, помочь семье по хозяйству.
Теперь Владислав, по примеру коллег из «Майтоны», тоже пробует себя в игровой индустрии. 5 января 2026 года на Стиме появилась в раннем доступе игра «Bult», симулятор охоты. Петров, сам заядлый охотник, лично участвовал в записи для нее звуков якутского леса, снимал видео и фотографии. Отзывы зарубежных геймеров, в основном, положительные.
«Патриот до мозга костей»
Житель Якутска Алексей Толстяков называет себя «патриотом до мозга костей». Его знакомые уезжали воевать на Донбасс еще в 2014 году. Он объясняет это «высоким запросом на справедливость» у якутов:
– Если наши люди считают, что там незаслуженно обижают наших же людей, они будут их защищать. И сделают это от чистого сердца.
Однако полномасштабное вторжение он встретил с ужасом:
– Я не мог поверить, что это действительно происходит. Мы же братские народы, в одной стране жили, и тут такое.
Со временем Толстяков смирился и с ним.
– По-другому нельзя было, наверное, – говорит он почти четыре года спустя. – Если нашей стране угрожают, надо бить первым.
Впрочем, Алексей считает, что угрожала России не Украина, и на вопрос, почему же тогда надо было атаковать не те страны, которые реально угрожали, четкого ответа не дает, продолжая винить украинцев в том, что «они первые начали своих же граждан кошмарить».
Он уверен, что его взгляды разделяет большинство жителей Республики Саха:
– В сложные времена стране надо помогать или, как минимум, не делать плохого. У нас нет такой деревни, где бы бабушки не плели маскировочные сети, не вязали носки теплые для солдат. У нас больше десяти Героев России, потому что воюют искренне, отчаянно, не щадя себя. От этого берет гордость за наш народ.
По словам Толстякова, ушло воевать много его знакомых, некоторые уже «вернулись в цинке». Большинство были мобилизованы: «никто скрываться не стал, сразу добровольно ушли». Сам он считает, что Россия воюет слишком мягко для «великой ядерной державы»:
– Можно же просто выдвинуть ультиматум. Ребят, вот вам 10 дней. Если не принимаете наши условия, мы устраиваем ковровую бомбардировку.
И все же больше всего Алексей мечтает о мире. Его устроит любой исход войны, лишь бы она прекратилась: «Мне, маленькому человеку, нет дела до большой политики».
– Очень хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы люди не воевали, а дружили. Ездили в гости, пили чай с печеньем. Чтобы все было хорошо. Ну, вот единственное, чего хочется, правда.
Анонимный собеседник
Житель Республики Саха с антивоенными убеждениями, согласившийся рассказать о них, запретил упоминать его имя. И все равно он нервничает, боится:
– В нас сидит генетический страх империи, которая веками подавляла народы. Страх того, что кто-то придет под видом друга, а потом настучит. Мы его долго не сознавали. А теперь, находясь под прессом, начинаем себя чувствовать, как наши деды, которые вечно ждали звонка в дверь.
По его мнению, большинство идущих воевать добровольно делают это за деньги:
– Многих нищета подвигает на это. Не думаю, что у кого-то ярая ненависть к украинцам.
Осенью он посетил кладбище Маган под Якутском, видел могилы погибших солдат. Там оказались и родственники его знакомых. Не меньше гибели соотечественников в Украине его пугают перспективы массового возвращения людей, травмированных войной. И – ответственность за происходящее:
– Я не отделяю Якутию от всей страны. Мы удалены от театра военных действий, но мы все причастны. Потому, что внутри этого. И большинство из нас, в том числе я, активно сопротивляться не можем. Только пассивно, для себя. Мне кажется, это никого не оправдывает. Все в той или иной степени ответственны.
