Время на прочтение: 23 минут(ы)

В конце 2024 года в российских СМИ появилась новость о гибели в Украине «последнего керека» Ивана Таймагыра — представителя вымирающего коренного народа (по переписи населения 2021 года, кереков в РФ осталось 23 человека). Сообщение, как выяснили расследователи, фейковое, а на фото, прикрепленном к нему, была изображена могила жителя Бурятии. Найти родственников Ивана Таймагыра на его предполагаемой родине — Чукотке — также не удалось. Однако сообщение о погибшем кереке в очередной раз подняло тему исчезновения коренных народов, представители которых третий год отправляются воевать и гибнут в Украине. Одни уходят, чтобы «отдать долг родине», другие — от безденежья, третьи — чтобы не прослыть трусами. 

«Региональный аспект» поговорил с представителями коренных малочисленных народов Сибири и Дальнего Востока, у которых на войне погибли родные. «Мы как тигры. Нас мало, и нас нужно охранять», — так говорит о своем народе одна из собеседниц. 

Единый перечень коренных малочисленных народов (КМН) РФ был принят в марте 2000 года для «обеспечения гарантии их прав, предоставления льгот и поддержки экономического, социального и культурного развития». Сейчас в список включены 47 народностей, в частности, манси, нанайцы, вепсы, коряки, чукчи. Самый многочисленный народ из списка — ненцы (49646 по данным 2021 года). Самый малочисленный — кереки. 

«Что я, трус, что ли?» 

История первая: удэгеец Кирилл

36-летний удэгеец Кирилл Кялундзюга из села Гвасюги в Хабаровском крае получил повестку в октябре 2022 года. Летом он обычно уезжает на вахту, а зимой ездит в лес охотиться. Повестка застала дома — он как раз начал готовиться к зимнему сезону. 

Его жена Наталья, с которой они воспитывали на тот момент шестилетнего сына, говорит, что повестки шокировали жителей их крохотного села. Казалось, призыв не затронет Гвасюги, скрытые в дебрях тайги недалеко от границы с Китаем.

— Как-то неожиданно все случилось, мы не ожидали, что даже до нас дойдет [мобилизация]. У нас очень отдаленный от города поселок, — объясняет она.

По переписи 2021 года, в Гвасюгах проживает 211 человек, но, по словам Натальи, в реальности осталось не больше 90. Село считается местом компактного проживания удэгейцев. 

Удэгейцы. Этноним: удээ, удэхе. Численность в России: 2010 год — 1496 человек; 2020 год — 1325 человек. Малочисленный народ Дальнего Востока тунгусо-маньчжурского происхождения. Включен в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ. В 1860 году удэгейцы вошли в состав Русского государства после присоединения к России Уссурийского края. Русское крестьянство активно начало заселять эти территории с 1883 года. В связи с коллективизацией и укрупнением поселений в 1930-е годы удэгейцы были ассимилированы. К началу 1940-х годов они окончательно потеряли единство этнической территории. В России проживают сегодня преимущественно в Приморском и Хабаровском краях.
Источник: проект «Нерусский мир». По информации издания «Народы Сибири» (под редакцией М. Г. Левина, Л. П. Потапова. М.; Л., 1956).

Древние удэгейцы верили, что произошли от союза женщины и медведя, считали, что у каждого природного элемента свой дух-хозяин. Современные во многом сохраняют уклад предков, живут рыбалкой и охотой. По крайней мере, пытаются, уточняет Наталья: получить лицензии на отстрел дичи становится все сложнее, и даже на официальном сайте поселения говорится о нарушениях при распределении охотугодий. А ради хорошего улова удэгейцам приходится ездить к реке Амур, почти к Хабаровску. Рыбачить здесь можно только в специально отведенных местах и по путевкам, количество выловленных рыб ограничено, ловля сетями, а также в период нереста и в разгар лета — запрещена.  

12 октября Наталья увидела мужа в последний раз, в отпуск домой он так и не приехал. Она утверждает: на супруга давили, заставляли подписывать контракт (возможно, ради красивых показателей), но Кирилл отказывался — наверное, предполагает собеседница, верил, что рано или поздно мобилизованных могут заменить.

В конце декабря 2022 года, спустя пару месяцев после мобилизации, в Гвасюги прибыла съемочная группа «Вестей» вместе с членами Общественной палаты, Ассамблеи народов и представителей бизнеса Хабаровского края. Перед детьми выступил Дед Мороз, а перед взрослыми — жительница Мариуполя, которая, как говорится в сюжете, сказала «слова благодарности женам и матерям бойцов». В ролике отправившихся в Украину называли то мобилизованными, то добровольцами. 

Наталья тоже появляется в сюжете. Говорит, что почти со всем справляется сама, только с колкой дров возникают сложности.

Летом 2023 года Наталье позвонил сослуживец Кирилла. Сказал, что видел, как тот погиб. Но тело его не найдено, официально он считается пропавшим без вести. 

— У нас в крае часовню поставили военнослужащим, все имена погибших записывают на стенд. И вот мне предлагали [его имя внести]… И тут в селе говорят, что, может быть, хотя бы памятник поставим. Ну а как я могу поставить памятник, если мужа нет и тела нет? Ну, не знаю, — растерянно говорит Наталья.

По подсчетам Натальи, гвасюгчане получили восемь повесток. Из восьми трое «пока еще держатся» — живы. 

— Когда мужу прислали повестку, мы даже и не думали… «Ну ладно, не так страшно», — вот так рассуждали. А сейчас, как он погиб, я уже подумала, что все-таки скрыться в тайге можно было бы. Но у нас так не делают. Многие сказали бы: «Что уже [поделать], раз пришла повестка. Что я, трус, что ли?» 

«Как говорят у нас: шорцы — горячий народ» 

История вторая: шорец Владимир

15 июля 2023 года, на второй день после похорон 30-летнего Владимира Шипеева, в кемеровском селе Усть-Кабырза его родственники развели поминальный костер. В огонь, по древней шорской традиции, отправились блюда, которые любил Владимир: яичница и пэрэк — своего рода большие пельмени, популярные у шорцев. Как объясняет сестра погибшего Татьяна, так у шорцев принято кормить духа огня — от-эзи. 

Шорцы. Этноним: шор. Численность в России: 2010 год — 12 888 человек; 2020 год — 10 507 человек. Тюркоязычный народ юго-восточной части Западной Сибири. Включен в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ. Русские казаки пришли на земли шорцев в начале XVII века и обложили их ясаком (натуральным налогом). В центре территорий на берегу реки Томи в 1618 году был основан Кузнецкий острог, который стал центром русской колонизации и сбора ясака с окрестных народов. Вследствие местное население частично ассимилировалось.В России шорцы проживают сегодня преимущественно в Кемеровской области.
Источник: проект «Нерусский мир». По информации изданий «Тюркские народы Сибири» (отв. ред. Д. А. Функ, Н. А. Томилов. М.: Наука, 2006) и «Народы Сибири» (под редакцией М. Г. Левина, Л. П. Потапова. М.; Л., 1956).

Культура шорцев пронизана шаманизмом: они верят в духов природы, проводят ритуалы, например, охотничьи —  этот промысел у шорцов почти священный, с ним связано много примет и обычаев. И в наши дни в Усть-Кабырзу приезжают шаманы, чтобы выполнить обряды, защитить жителей от злых духов и задобрить духов тайги. Основные занятия шорцев — охота и рыбалка. До 1990 года они охотились на месте нынешнего Шорского нацпарка в 50 километрах от Усть-Кабырзы, теперь его территория под защитой, охота и рыбалка там запрещена. 

Владимира похоронили на кладбище в Усть-Кабырзе. Оно расположено на горе — так, что сразу замечаешь при въезде в село. Двоюродная сестра Владимира Ирина говорит, что всякий раз содрогается, видя флаги на могиле брата.

— Наверное, ощущение, что брат нас встречает, осталось. А так, будто вымер поселок. Крепких, сильных — всех забрали. А остальные потом сами ушли по контракту, — говорит она. 

Владимир отслужил в армии, последние годы работал водителем при администрации. Официально трудоустроиться — большая удача для села, где, по прикидкам собеседницы, живут порядка 400 человек. Многие перебиваются случайными заработками. Еще пытаются продавать рыбу, но на ней получить нормальный доход сложно из-за действующих ограничений на вылов.

Жены и детей у Владимира не было, он жил с родителями. Летом 2022 года подумывал пойти добровольцем. Родственники отговаривали как могли.

— Ему тогда в военкомате сказали, что его время еще не пришло. Ну, как говорят у нас, шорцы — горячий народ. Вова хотел защитить родину, — пытается объяснить решение брата Татьяна.

Видя, что Владимир рвется на войну, контракт после начала мобилизации неожиданно заключил другой брат Татьяны — Валерий. У него есть дети и жена, и он хотел обезопасить младшего, еще не успевшего обзавестись семьей. Рассуждал так: сразу двоих братьев из одной семьи точно не будут призывать. Но повестка пришла и Владимиру, за пару дней до завершения мобилизации. 1 июля 2023 года он погиб, так и не съездив ни разу в отпуск домой.

Валерий получил тяжелое ранение — ему ампутировали руку. Он вернулся из Украины, живет в Кемеровской области. В гибели брата, со слов Татьяны, винит себя — не сумел защитить. 

По подсчетам Ирины, из Усть-Кабырзы на войне погибли пятеро человек. В роду Ирины и Татьяны — а у них более трех десятков двоюродных сестер и братьев — четверо, включая Владимира: двое были мобилизованы, двое подписали контракт. Последние, как говорит Ирина, отправились на фронт то ли из «восхищения Владимиром», то ли от злости, что он погиб.

— Четырех молодых и сильных шорцев в нашем роду не стало, — сокрушается она. — Я вообще считаю, что нужно прекратить забирать малый коренной народ. Мы как тигры. Нас мало, и нас нужно охранять. Либо забирать тех, у кого есть уже дети. У меня такое ощущение, что им [военкомату и Минобороны] лишь бы просто взять и численность кому-то из главных показать: «Я столько-то отдал с этой деревни. Я молодец». Они не думают, что двое или трое из семьи [призваны], лишь бы галочку поставить.

Татьяна уверена, что представители КМН вызывают особый интерес военкоматов, поскольку они ловкие и «все умеют» — охотиться, ориентироваться в лесу. 

«Чтобы после смерти кто-то сказал, какой он красавчик» 

История третья: алтаец Данил

38-летняя Айана (имя изменено по ее просьбе) родилась и выросла в горах, в сельском районе Республики Алтай, где и до начала военных действий была высокая смертность среди мужчин. По данным республиканского Роспотребнадзора, в селах Алтая мужчины доживают в среднем до 62 лет (по стране в целом — до 68), но в высокогорных районах, по словам Айаны, умирают еще раньше — сказываются болезни, высокое давление в горах и употребление алкоголя. 

— Мужчины на Алтае нарасхват, — говорит собеседница. — В 2021 году я ездила хоронить отца, так некому было выкопать могилу, все мужчины были заняты. Летом — туризм, высокий сезон, кто-то уезжает строить гостиницы. А сейчас, когда весной становится туговато с деньгами, мужчины заключают контракт. 

Алтайцы. Собирательное наименование тюркоязычных жителей Горного Алтая, под которым подразумеваются представители этногрупп малочисленных народов, проживающих на Алтае. К ним относятся телеуты, тубалары, кумандинцы, теленгиты, челканцы. Все они имеют различные антропологические признаки, разговаривают на разных языках и при этом составляют коренной народ Алтая. Некоторые исследователи термин «алтайцы» считают неудачным: его используют для обозначения то жителей Алтая, то народов, говорящих на горно-алтайском языке или языках сибирско-алтайской языковой группы. Общая численность в России по данным переписи 2010 года — 74 238 человек; 2020-го — 78 125 человек.  
Алтайцы длительное время находились в составе Джунгарии, которая впоследствии распалась из-за междоусобных войн и завоевательной политики маньчжурской династии Китая. Когда русские войска вторглись в Джунгарию в 1756 году, алтайцы обратились к пограничным властям и попросили принять их под покровительство России. Просьбу удовлетворили. Некоторые ученые считают, что это хорошо сказалось на сохранении и развитии культуры алтайских племен, однако также алтайцы испытывали на себе и гнет царской колониальной политики. В России алтайцы  проживают сегодня преимущественно в Республике Алтай.
Источник: проект «Нерусский мир». По информации издания «Народы Сибири» (под редакцией М. Г. Левина, Л. П. Потапова. М.; Л., 1956).

Первое время, говорит Айана, местными мужчинами при заключении контрактов двигал патриотизм. Когда в регион начали прибывать цинковые гробы, включился другой стимул — денежный. За заключение контрактов здесь платят 400 тысяч рублей — большая сумма для республики, где средние зарплаты едва доходят до 40 тысяч. К тому же участие в войне — способ поднятия престижа в глазах окружающих:

— В городе мой бывший муж считался [бы] отстойным мужчиной, который может устроиться только охранником или что-то в этом духе. Но в деревне он каждое утро в шесть часов вставал, чтобы накормить коров, затем чистил стайки [стойла]. В обед придет — поест и уходит на улицу делать домашние дела. Вечером опять коров кормить. Возвращается на ужин часов в девять вечера и уходит в мастерскую до часу ночи шить седла конные. Человек без отдыха работает, а его труд невидим. Естественно, от досады начинает пить, а дальше уходит на войну, чтобы хотя бы после смерти кто-то сказал, какой он красавчик. 

От мобилизации, когда пришла повестка, бывший муж Айаны все же «отмазался» — усыновил детей своей второй жены. А вот ее двоюродный брат пошел воевать добровольно (имя собеседница называть отказалась, историю знаем только с ее слов — прим. ред.). 

В 2023 году сел он за руль пьяным и попал аварию. Грозило лишение водительских прав, что для семьи было почти смертельно: на машине он работал и развозил туристов. Чтобы избежать этого, мужчина решил подписать контракт. На войне, как объяснял сестре, работал в тылу и занимался тем, что забирал тела погибших с поля, а через год, когда закончился контракт, вернулся домой. Его случай Айана называет исключением из правил: мужчина никого не убивал, «просчитал все риски» для себя и приехал домой без травм.

Айана сейчас живет на севере Сибири, в Норильске. Перебралась сюда десять лет назад работать на крупном предприятии. Уже во время войны познакомилась с мужчиной. Планировали начать жить вместе. Но в сентябре 2022 года он получил повестку, через несколько месяцев погиб.

— Так я осталась без жениха, — вздыхает женщина.

В Норильск многие приезжают на заработки — и с родины Айаны, и из соседних поселений, где нет своих промышленных предприятий.

— Оленеводство и рыболовство не ценится [не приносит достаточно денег, не оплачивается достойно]. А [ведь] это опасный для жизни труд. Мужик выходит на рыбалку и не знает, вернется он вечером домой или нет. Может подняться волна, которая перевернет лодку, может треснуть лед и затянуть вниз, может выйти волк или морж, может сломаться снегоход, и человек замерзнет по дороге. Эту рыбу еще продать надо, — рассуждает Айана. — А в армии и в военных структурах внушается местным народам, что ты не отсталый оленевод или тот, кто крутит коровьи хвосты, а настоящий защитник родины. Боец, храбрец и мужчина! Не то что городские недомужчины, похожие на женщин! Так у человека появляется чувство достоинства, которого не было при жизни на родине.

Земляк Айаны, алтаец Данил Сатлаев из села Дмитриевка, 20 сентября 2024 года отпраздновал свой 18-й день рождения. До следующего не дожил — спустя два месяца погиб на войне. 

«Нынешней осенью был призван в армию. Из сообщения администрации Турочакского района следует, что 17 октября ушел на спецоперацию и при исполнении боевой задачи погиб в ноябре 2024 года», — говорится в крупнейшем новостном паблике Алтая (на сайте администрации этого сообщения уже нет). В заметке сказано, что о месте похорон проинформируют дополнительно, однако больше новостей о погибшем срочнике не выходило. 

Некролог с именем Данила Сатлаева распространился по местным пабликам. В комментариях земляки называли погибшего то тубаларом, то кумандинцем — это исчезающие этносы на Алтае. Тубаларов во время переписи 2021 года насчитали 3,6 тысячи человек, кумандинцев — 2,4 тысячи. 

Выяснить этническую принадлежность погибшего и узнать, как именно он попал на войну, не удалось. Мама Данила наши сообщения в соцсетях и мессенджере оставила без ответа. 

— Никто на Алтае на такую тему с вами говорить не будет, тем более про срочника. Все боятся, — так прокомментировал ситуацию один из алтайских общественников, занимающийся проблемами этнических групп. 

«Они в шоке были — никогда денег таких не видели» 

История четвертая: нивхи Никита и Артем

20-летний нивх Никита Молочковский — еще один срочник, оказавшийся в Украине. Спустя полмесяца как он ушел служить в армию, на его счет (у матери был к нему доступ) упали первые деньги — около десяти тысяч. Наталья предполагала: сын «устроился писарем» и получает жалование, но Никита говорил, что никакой работы в армии не выполняет. 

Нивхи. Численность в России: 2010 год — 4 652 человека; 2020 год — 3 842 человека. Прямые потомки древнейшего населения Сахалина и Низовья Амура. Включены в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ. До середины XIX века не входили в состав какого-либо государства. В 1850 году Амурская экспедиция Г. И. Невельского присоединила Амурские и Сахалинские земли к Российской империи: тогда нивхи обратились к русским с просьбой защитить их от маньчжуров и были приняты как ясачный (то есть выплачивающий натуральный налог) народ. В России нивхи проживают сегодня преимущественно в Сахалинской области и Хабаровском крае.
Источник: проект «Нерусский мир». По информации статьи «Первые русские сведения о нивхах-гиляках»  (Полевой Б. П., Таксами Ч. М., «Страны и народы Востока». Вып. 17. Страны и народы бассейна Тихого океана. Кн. 3. М.: Наука, 1975), изданий «Народы Северо-Востока Сибири» (Батьянова Е. П., Тураев В. А., М.: Наука, 2010) и «Народы Сибири» (под редакцией М. Г. Левина, Л. П. Потапова. М.; Л., 1956).

Мысль, что за сына могли подписать контракт, укоренилась, когда в марте на его счет поступила уже крупная сумма — 195 тысяч рублей. Их семья решила не тратить — надеялась, что в министерстве разберутся, и деньги, присланные по ошибке, они смогут вернуть. А в августе Никита позвонил Наталье и сказал, что его отправляют на территорию Украины. Он утверждал, что контракт не подписывал.

1 сентября 2024 года Никита погиб. В это время уже шли суды с Минобороны, в которых мать, Наталья Молочковская-Руденко пыталась доказать, что ее сын контракт не подписывал, и подписи в нем поддельные. Даже оплатила почерковедческую экспертизу в московском институте СЭиК (на Сахалине, со слов женщины, ее никто не рискнул проводить) и та подтвердила, что подпись ставил не Никита. Суд доводы не принял. В возбуждении уголовного дела по статье «Служебный подлог» также было отказано «в связи с отсутствием события преступления» (фото упомянутых документов есть в распоряжении редакции — прим. ред.).

Наталья перечисляет ведомства, куда обращалась, в том числе тогда, когда Никита был еще жив — следственный комитет России, главная прокуратура, лично Бастрыкину… Даже пыталась задать вопрос на прямой линии Путину. В декабре 2024 года написала губернатору Сахалинской области (фото документа также есть в распоряжении редакции — прим. ред.) с просьбой «наказать тех, кто подделал контракт». На ответ уже не надеется.

— В армии заставляют [контракты подписывать]. Даже если не хочешь, все равно пойдешь. Так понимаю, нужно просто число набрать. Ни у кого из срочников [в части Никиты, с его слов] нету на руках контрактов, им так — деньги пришли и все. Некоторые, как Никита говорил, когда им приходили деньги, не понимали, откуда они, и в шоке были — никогда денег таких не видели. Тут же начинают их тратить. А нам деньги не нужны были, лишь бы ребенок мой жив был, — говорит женщина сквозь слезы.

По словам матери, ее сын гордился тем, что относится к малочисленному народу, участвовал в национальных праздниках, понимал нивхский язык. По нивхским традициям тело умершего полагается сжечь, а пепел развеять над морем. Но Никиту похоронили по-обычному: было не до традиций, объясняет Наталья. Тело ее сына нашли в какой-то яме, куда сбрасывали трупы, больше месяца оно ехало на Сахалин, домой пришло в плохом состоянии. Никиту все равно достали из цинка, переодели, переложили в деревянный гроб. 

У Натальи осталась родная дочь и трое приемных сыновей — все тоже нивхи. Но Никита, говорит она, был главным помощником по хозяйству. Теперь скот распродали. «Уже не то состояние», — немногословно объясняет женщина. 

Старшим мальчикам недавно исполнилось 14 лет, служба в армии для них все ближе.  

— Никита всегда хотел, чтобы у нас большая семья была, да и муж хотел (он умер задолго до событий — прим.ред.). Вот такие мечты были. Никитка… Я его растила, мне государство не помогало его растить. И этих пацанов [приемных сыновей] я никуда не пущу. Ни в армию, никуда. 

Еще одного нивха Артема Ничко из сахалинского поселка Ноглики мобилизация обошла стороной. Но он добровольно подписал контракт — несмотря на то, что у него, как говорит родственница Анна (имя изменено по ее просьбе), «всё было, всё»: 

— И работа, и семья, и братья, и родные… Он на заправке работал, уже лет так десять. Сына воспитывал. Но потом психанул на жену, поссорился с ней из-за того, что та домой привела подружку переночевать, а Артем не хотел, чтобы она оставалась. Сказал: «Ну тогда я сам уйду» — и съехал. На эмоциях подписал контракт. Я его отговаривала, говорила — как сын без тебя расти будет. Но он ни в какую. Отвечал: «Если жена так решила», — пересказывает события 2023 года Анна.

Сразу после того, как Артем рассказал близким о решении отправиться на войну, контракт заключил его младший брат Аркадий.

— У нас так принято. Братья, плечом к плечу — вот это все, — объясняет Анна.

Именно с Аркадием Артем был в одном окопе в августе 2023 года, когда туда попал снаряд. Аркадий получил ранения, его брат умер сразу. Похороны прошли тихо, без каких-либо нивхских ритуалов. 

Аркадий из-за полученной травмы к военной службе больше не годен. Вернулся в Ноглики. Со слов Анны, до сих пор не устроился на работу и время проводит в основном у телевизора: слушает военные песни, смотрит новости и ругает Зеленского.

Артем стал пятым умершим за последнее время членом семьи Ничко. Еще до войны умерла мать Артема и Аркадия, затем в аварии разбилась младшая сестра. «От переживаний», как говорит Анна, скончался отец, а после гибели Артема ушел из жизни еще один брат Семен, близнец Аркадия. 

— Мы с Вовкой [еще одним братом] разговаривали как-то, он говорит, что над нами будто злой рок висит. Все Ничко — в мясорубку. Cказал, что, может, с этой войной к нам еще карма придет, — рассказывает Анна. — Меня, конечно, такие разговоры пугают, но я думаю, никакой кармы нет. Просто надо следить за собой, надо думать, что делаешь. Если есть желание у человека, он найдет себе работу, найдет себе лодку, пойдет рыбачить, будет выкручиваться. А если нет, будет контракты на эмоциях подписывать, заливать с горя и сидеть перед телевизором. 

Самоубийство по контракту и спасение утопающих

В разгар мобилизации в 2022 году Ассоциация коренных малочисленных народов Севера Хабаровского края обращалась к президенту России, генпрокурору и различным чиновникам с просьбой остановить мобилизацию малочисленных народов. Их назвали «микроскопическими» и «находящимися на стадии вымирания». Авторы обращения подсчитали, что общая численность пяти коренных этносов региона (орочи, негидальцы, ульчи, удэгейцы и нивхи) составляет всего 1,7% населения края. 

«Когда мобилизуют краснокнижные народы — это может стать фатальным, потому что призываются последние орочи, удэгейцы, нанайцы, которые вряд ли вернутся назад. Умоляем всех, кто читает это письмо, проявить милосердие в отношении исчезающих малочисленных народов. Освободить от обязательного призыва при мобилизации представителей этих народов, так как призыв всех молодых мужчин и мужчин среднего возраста станет фатальным событием, в результате которого они исчезнут с лица земли», — цитирует обращение членов ассоциации «Активатика».

Никакой реакции на это письмо в открытых источниках нет. 

Алтайский общественник Амыр Айташев уверен, что решение мужчины заключить контракт и уйти воевать, можно считать формой самоубийства. 

— У нас на Алтае уровень суицида среди мужчин очень высокий. Мы постоянно лидируем среди регионов в России. Так что эти настроения [в республике] очень распространенные. [Но если] совершит человек суицид, может на детях отразиться. Пальцем будут тыкать. Это кого-то, возможно, останавливает. А тут государство дает такую возможность [заключить контракт и уйти на войну]. И дети становятся детьми героев, и семья деньги получает. По сути, одни плюшки — ну, так они рассуждают, — комментирует Айташев. 

В 2023 году общественник покинул Республику Алтай после двух полученных штрафов за «дискредитацию» вооруженных сил и из-за угрозы уголовного преследования. Он продолжает вести блог о событиях в России и Алтае. По его ощущениям, прибывающие в регион цинковые гробы перестали вызывать яркие эмоции, как это было в 2022 году.

Дмитрий Бережков, коренной ительмен и редактор сайта «Россия коренных народов», ведет список погибших на войне представителей КМН. На январь 2025 года в нем 558 фамилий. Больше всего в перечне ненцев и тувинцев — 185 и 151 соответственно. Погибших шорцев Бережков насчитал 11 человек, удэгейцев — пятеро.

В одной из своих заметок Бережков называет отправку на войну представителей коренных малочисленных народов «ситуацией win-win» для бизнесменов и Минобороны: «Коррумпированные чиновники и рыболовный бизнес вытесняют нежеланных конкурентов, которые мешают получать доходы от рыболовного бизнеса, и одновременно увеличивают таким образом приток в российскую армию, а государство еще и получает свои штрафы».

При этом эксперт не считает, что у властей есть какой-то специальный умысел насчет представителей КМН, просто у тех «меньше возможностей отбиться». «Их призывают в армию, и они безропотно идут, не спасаются бегством в другой город или переездом на дачу», — комментировал он в интервью «Сибирь.Реалии». Кроме того, нередко те, кто живут традиционным хозяйством, испытывают проблемы с деньгами, а это — важный стимул. «Те, у кого есть работа, жена, те, кто не пьют — на войну идут реже. Туда попадают те, кто не имеет официальных доходов, те, кто живут речкой, охотой, кто вынужден выходить на промысел, так как других доходов, чтобы прокормить свои семьи, у них нет», — писал Бережков на сайте своего проекта. 

Амыр Айташев тем не менее приводит в примеры своих родственников из числа коренных алтайцев, которые, предвидя мобилизацию, уехали в другой регион. Повестки они так и не получили, живут мирной жизнью, на войну уходить не планируют:

— Как там говорят? Спасение утопающих — проблемы самих утопающих. Никто не защитит. На себя [вся надежда]. Государство может дать [коренным малочисленным народам] какой-то особый охранный статус только, если среди них будет большой процент отказников. То есть: это не вы от войны отказались, а вот, мы вас защищаем. Но пока люди пьют и готовы за деньги ехать воевать, государство — что будет? Забирать.